![Как повысить свою энергетику и укрепить биополе: 5 эффективных способов](http://asn.in.ua/cache/images/70x70/1ph/1phmqPtzzAKqLCW.jpg)
Народный депутат от «Народного фронта», бывшая журналистка Татьяна Чорновол постоянно фигурирует в информационном поле. То рассказывают о ее якобы незаконных декларациях, то показывают, как она разгоняет палаточный городок под Кабмином и скрывается на чужом автомобиле. Выступления депутата не менее резонансны: как и раньше, с журналистских времен, она неустанно раскрывает новые факты коррупции — как со стороны представителей бывшего режима, так и со стороны нынешних политиков. В интервью «Аналитической службе новостей» (АСН) Татьяна рассказала, кого считает худшим министром в правительстве Яценюка, чем ее разочаровал Саакашвили и почему она осталась в живых после нападения.
— Как вы прокомментируете события 16 февраля? Стал ли для вас и вашей команды сюрпризом тот факт, что Арсений Яценюк остался на должности?
— В отставке премьера никакой государственнической логики не было. Очень много было разных разговоров, истерик и громких заявлений. Но чего хотели достичь те, кто отправлял Яценюка в отставку? Во-первых, многим нужны были досрочные выборы. «Самопомощи», «Батькивщине», «Оппоблоку», так называемой группе Саакашвили. Но они не могли сформировать большинство по одной простой причине. Перевыборы не нужны мажоритарщикам. А в таких фракциях, которые считают себя оппозиционными, например «Воля народа» и «Возрождение», одни мажоритарщики. А это — самые большие консерваторы всех времен и народов. Конечно, есть такие, которые на выборах зарабатывают, поэтому они и голосовали за отставку. Но большинство — нет. То есть реально отставки быть не могло. Конечно, было страшно. За страну. И это не зависит от персоны Яценюка. Просто в случае отставки могли бы начаться такие процессы, которые очень негативно сказались бы на стране. Я не исключаю, что могли бы быть и парламентские выборы, а может, и президентские. Тогда бы начались страшные экономические проблемы, а там недалеко и до танков в Черниговской области. Сейчас не в интересах страны поднимать большие волны и ждать, что из этого получится. И те, кто играл в отставку, хорошо это понимают.
— Вы полагаете, Яценюк и правительственная команда не заслужили отставки? Ведь столько нареканий на них!
— Многие из этих обвинений просто фейковые. К примеру, мне очень понравилось выступление представительницы «Самопомощи» Остриковой. Ее спич сводился к ответственности Яценюка за деятельность Государственной фискальной службы. Во-первых, Насиров — это квота не «Народного фронта», а Президента. Во-вторых, ГФС недавно реструктуризировала долги газодобытчика Онищенко — на полтора миллиарда гривен. Это фактически преступление против государства. Но главное, что эти деньги, в частности, пошли на финансирование палаточного городка, который сейчас пикетирует Яценюка. И Острикова обвиняет Яценюка в том, что это его рук дело? Как-то по-дебильному (смеется).
— Но, с другой стороны, это очень удобная отговорка — мол, у «Народного фронта» в правительстве всего три-четыре министра, за других мы не несем ответственности...
— Это правда. Хотя я считаю, что такой министр от «Народного фронта», как Петренко, является худшим министром в правительстве. Он один из организаторов целого ряда коррупционных схем. Пробуксовки в работе правительства и претензии в адрес Яценюка, в первую очередь, связаны именно с работой Петренко. Эта должность очень ключевая и важная. Когда происходило формирование коалиции, я, в частности, настаивала, чтобы НФ получил эту должность. Ведь все правительственные законопроекты, анализ всего того, что делают другие министерства, проходят через Минюст. И это инструмент Яценюка влиять на ситуацию, не пропускать коррупционные схемы. Это все должен вылавливать министр юстиции. И если он этого не делает, я вижу в этом договоренность, что он проводит определенные законопроекты, а его за это не клепают за коррупцию. И действительно, в информационном поле он — «белый и пушистый». А его есть за что клепать.
— Как вы считаете, как изменится ситуация в ГПУ после отставки Шокина, если она все-таки состоится?
— Не стоит преувеличивать этот вопрос, ведь сейчас полномочия генпрокурора чрезвычайно ограничены. Все коррупционные преступления перешли в НАБУ, следствие забирают у прокуратуры, остается только функция надзора. То есть, по сути, у ГПУ даже не будет инструментов, чтобы что-то сделать.
Такой министр от «Народного фронта», как Петренко, является худшим министром в правительстве. Через Минюст проходят все правительственные законопроекты, и коррупционную составляющую в них должен вылавливать министр юстиции. И если он этого не делает, я вижу в этом договоренность, что он проводит определенные законопроекты, а его за это не клепают за коррупцию. А его есть за что клепать
— Вы достаточно лояльно относитесь к Шокину...
— Изначально я относилась к нему очень негативно. Даже не голосовала за его назначение. Потому что за ним тянулся багаж работы еще в кучмовские времена. А потом я посмотрела на ту грязную игру, которая ведется вокруг... Я не могу сказать, что поддерживаю Шокина. Я просто видела, насколько критика в его адрес имеет подтекст. В том числе денежный. Когда в первый раз за его отставку собирались подписи, я поставила свою. А потом нахожу в интернете фоторепортаж из ложи прессы — фотография мобильного телефона одного из депутатов Коломойского — Дубинина. Это его прямой представитель. И в этой переписке ему писал Корбан — мол, как проходит сбор подписей? Дубинин отвечает: «Пока 83». Корбан: «Плохо работаете, работайте лучше». А я уже на тот момент подписалась! (Смеется.) Но настоящий шок был потом. Когда тот спрашивает: «А как там наш кандидат?» И ответ: «Система младореформаторов работает, наш Виталик будет у Шустера». И я смотрю вечером: у Шустера — Касько. То есть видно было все эти грязные дела. А для меня, если Коломойский кого-то предлагает, это очень страшно. Ведь именно по его схемам из страны выводятся самые большие деньги. У него одного сегодня есть право на такие масштабные схемы. И еще одна дыра, из которой уходят деньги, — через структуры Иванющенко. Все остальные обвинения — это фейки, рассчитанные на публику.
— В том числе обвинения Абромавичуса в адрес Кононенко?
— Меня эта ситуация смешит. Фактически причиной его увольнения было то, что с него сняли государственную охрану (смеется). Он это рассказал в первом интервью, объясняя отставку. А я спрашиваю: зачем ему и жене государственная охрана? Он что, в расстрельных списках Российской Федерации? Вот Яценюк у нас, например, в Чечне воевал! (Смеется.) А второй причиной он назвал ситуацию «Укртрансхимаммиака», предприятия, которое уже 8 лет возглавляет Бондик. Его назначал Янукович, и он все это время проводил свои схемы. Его брат был в Партии регионов, он работал по схемам Иванющенко, мухлевал с отчетностью по делу этой трубы. У меня есть данные, что значительный объем российского аммиака проходил через нашу территорию без платы за транзит. То есть было много всего. Когда Абромавичуса назначили, я подумала — о, молодой реформатор. И сразу с ним прибежала с этим делом, настаивая на увольнении Бондика. И некоторое время спустя я перестала с ним общаться, потому что поняла: он ничего такого делать не будет. И теперь он выходит и говорит: мне не дали уволить Бондика! Что значит «не дали»? Он министр. Значит, это был его выбор. Что касается Кононенко, в чем его обвиняют? Что он влиял на министра экономики? Простите, народный депутат должен влиять! Его народ выбрал. И когда я ходила к министру экономики и требовала уволить Бондика, это было мое влияние! Которое, правда, было равно нулю. Так вот мы обвиняем Кононенко в каком-либо влиянии. А возьмем Онищенко. Есть доказательная база, все доказано. Но я не вижу вспышки такой активности и внимания к его персоне со стороны журналистов.
— Вы обвиняете СМИ в избирательности?
— Я давно заметила, в том числе по себе: чем больше человека в чем-то обвиняют публично, тем большего он достиг в борьбе с коррупцией. Майдан дал силу воздействия гражданскому обществу. Но как общество может влиять на власть? Если располагает информацией о ее деятельности. И тут важна роль «посредника» — прессы. У нас этот посредник — кривое зеркало. Подавляющее большинство СМИ у нас принадлежит бывшим — Фирташу, Ахметову, Пинчуку, Коломойскому. Те, кто называет себя «независимыми», до сих пор находятся под влиянием Портнова, Левочкина. Поэтому за СМИ очень часто стоят негативные персонажи в этом государстве. И если ты реально борешься с коррупцией, тебя за это по головке никто не погладит. Тебя будут «мочить». И через это зеркало общество получает информацию, что этот человек — «гад». Я уже убедилась: если человека уж очень критикуют, значит, он на правильном пути.
Подавляющее большинство СМИ у нас принадлежит бывшим — Фирташу, Ахметову, Пинчуку, Коломойскому. Те, кто называет себя «независимыми», до сих пор находятся под влиянием Портнова, Левочкина. И если ты реально борешься с коррупцией, тебя за это по головке никто не погладит. Тебя будут «мочить»
— Прокомментируйте ситуацию с бывшим заместителем генпрокурора Виталием Касько. Вы писали обращение и настаивали на расследовании дела о его квартирах. Данные внесли в ЕРДР по вашему настоянию?
— Внесли в НАБУ, сейчас идет следствие в отношении квартир, но меня больше волнует его бездействие в должности заместителя генпрокурора по возврату активов. Этот возврат был едва ли не самым важным, что нужно было делать! Ведь деньги того же Иванющенко изначально финансировали сепаратизм на востоке. Во-вторых, эти деньги до сих пор играют главную роль в украинских коррупционных схемах. Поэтому очень важно перекрыть этот поток и «задушить» представителей бывшего режима. Ведь как только за ними исчезают деньги, они становятся никем. А сейчас они крутые «смотрящие» на многих направлениях. У Касько были все инструменты. Сначала он был назначен Махницким в качестве куратора по возврату активов. Затем, моими усилиями, была создана межведомственная комиссия. Поскольку по некоторым вещам нужно было взаимодействие с Минюстом. Он стал председателем этой комиссии. В результате за все время его деятельности при трех генпрокурорах не было сделано ничего. Не создано ни единой совместной следственной группы или комиссии. Потому что деньги представителей бывшего режима (в основном речь идет о деньгах Иванющенко, который выводил их на счета) лежат на счетах в других странах. И во многих странах дела по отмыванию средств украинскими чиновниками режима Януковича уже расследованы! Все, что оставалось сделать, — запросить их. Ни одно не забрали! У меня тогда вопрос: что делал Касько на своем посту? Он у нас герой в информационном пространстве. Но за ним объективно ничего нет. Вместо этого он начинает говорить, что ему кто-то мешал и сваливает ответственность на руководство. Хотя, заметьте, на Махницкого он не жалуется. А больше возможностей расследовать эти дела было вначале, по свежим следам! И это тоже интересный нюанс. Мы же знаем, как Пупс (народный депутат от «Свободы» Игорь Кривецкий. — Авт.) входил в бизнес с Фирташем, имел дело с Пшонкой... А Касько — молчит. Сейчас он играет на негативном восприятии Шокина. Но Генпрокуратура при всех неполадках арестовала в Украине вместе с МВД 2 млрд. долларов активов Януковича. Это хоть какой-то результат! А у Касько — ноль. Я уже не раз говорила и повторяю: у меня есть основания утверждать, что он работал на бывших.
Генпрокуратура при всех неполадках арестовала в Украине вместе с МВД 2 млрд. долларов активов Януковича. Это хоть какой-то результат! А у Касько — ноль. Я уже не раз говорила и повторяю: у меня есть основания утверждать, что он работал на бывших
— Между тем международное сообщество настаивало на увольнении Шокина...
— Это опять-таки политиканство. Интересно проследить роль международного сообщества. Я столкнулась с тем, что представители международных организаций часто не хотят разобраться в сути вещей. У них есть определенные структуры, которые они в Украине финансируют, и они попали в интересную «вилку». Не секрет, что в Украине есть монополия на получение грантов. Конечно, западные доноры не хотят признавать, что есть монополия. Поскольку тогда им придется признать, что они как-то не так потратили средства налогоплательщиков.
— Вам не кажется, что власти невыгодно бороться с коррупцией? Потому что множится число антикоррупционных структур, а схемы не перекрываются.
— Перекрываются. Ситуация с объемами коррупции очень изменились по сравнению с временами до Майдана. Разница по средствам колоссальная. Какова ситуация сейчас? Когда в стране диктатор, коррупционные схемы смещаются вверх. Он организует всю коррупцию вокруг себя и пытается пресечь коррупцию в низах. Когда маятник качается в другую сторону, коррупция уменьшается на высшем уровне, но увеличивается на уровне мелких чиновников. И у нас сейчас именно такая ситуация. Но если сложить все эти коррупционные схемы, то они будут далеко не такими, какими были во времена Януковича.
— То есть вы считаете, что антикоррупционные структуры справляются?
— Работу антикоррупционных структур я не вижу вообще. Но позиция людей, у которых есть какие-то инструменты и власть, изменилась кардинально. Но все равно коррупционные схемы работают. Часто они являются следствием политических договоренностей. Например, Онищенко ко мне подходил: мол, прекрати против меня выступать, и я сниму палаточный городок напротив Майдана. Это же ваш Яценюк. Ты что, Яценюка не поддерживаешь? То есть я за это должна ему простить полтора миллиарда гривен!
— Вы давно обвиняете Онищенко. Почему им не заинтересовались правоохранители?
— Кому-то же выгодно, что стоит палаточный городок. Кому-то выгодно, что Каплин ходит на митинги. С политической точки зрения. Причем спектр тех, кому выгодно, весьма широк. 112-й канал подключился. Я считаю, что те владельцы канала, которые называются публично, не могут быть владельцами — просто по финансовым показателям.
— Вы думаете, владелец — Онищенко?
— Возможно. Об этом по крайней мере писали. Думаю, он может иметь отношение к каналу, а Каплин не может. Ведь кем он был еще вчера?
— Расскажите о ваших взаимоотношениях с коллегами по парламенту. В частности с Юлией Тимошенко, которую вы неоднократно «клевали» за коррупцию.
— Я стараюсь лично ни с кем не воевать. Я воюю со схемами. Я не имею ничего против лично Онищенко. Заплати полтора миллиарда — и все. Но если его поддерживает Тимошенко, продвигая законопроекты, которые легализируют такую неуплату, я буду против нее выступать. Лично против нее я не выступаю. Только против законопроекта. Поскольку меня просто цинизм поразил: законопроект называется «в интересах населения», а защищает олигарха.
Я стараюсь лично ни с кем не воевать. Я воюю со схемами. Я не имею ничего против лично Онищенко. Заплати полтора миллиарда — и все. Но если его поддерживает Тимошенко, продвигая законопроекты, которые легализируют такую неуплату, я буду против нее выступать. Поскольку меня просто цинизм поразил: законопроект называется «в интересах населения», а защищает олигарха
— Не похоже, что вы дружите с бывшими коллегами по журналистике — Лещенко, Наемом, Залищук...
— Это моя личная трагедия. Я не ожидала от них такого. Мы столько вместе прошли, и я надеялась, что их выбором будут государственные интересы, а не собственные амбиции. Но они играют в фейки. Если я делаю государственное дело, а люди мне помогают и сотрудничают, это одно. А если атакуют меня, значит, что-то не так. С тем же Онищенко — они меня ни разу не поддержали. Я веду много тем, и нигде они не являются моими союзниками. А скорее оппонентами. Заметьте, у нас многие журналисты воевали против Януковича. А убивали только меня. Поскольку у этих людей были тогда запасные аэродромы. Не зря Лещенко тогда был в США. Недаром он писал о Лазаренко, а не о Щербане. Я их поведение воспринимаю как предательство. И хочу найти для себя объяснение этой измены.
— На вас осуществляется много информационных атак. Вы как-то на это реагируете?
— Я болезненно реагирую. Очень часто эти вещи не просто оскорбительны, а бьют в сердце. Например. Сейчас много фейков относительно моей декларации, что я чего-то не внесла. Но у меня получилось наоборот — я внесла больше, чем получила на самом деле. Это произошло за счет того, что те 630 тысяч, которые я получила после смерти мужа, мне упали в начале января, а не в декабре, как я думала. Я не могла это знать, и внесла в декларацию 2014 года, хотя и не должна была. То есть у меня «преступление» на 630 тысяч. И все, кто об этом пишет, знают о происхождении этих средств. А ты понимаешь, что они знают, но все равно пишут, это очень больно.
— Как продвигается дело о нападении на вас?
— Очень плохо. Все, что было расследовано в этом деле, касается тех лиц, которых арестовал еще Янукович. Это были подставные лица. Они посидели в тюрьме, и суд их отпустил. МВД расследовало, кто на самом деле был исполнителем. Они в Москве. Они меня не интересуют, я не воюю с «шестерками». По сути, я им даже должна быть благодарной. Несмотря на заказ, они оставили меня в живых. К тому же в моем деле есть другие интересные лица, в отношении которых расследование даже не проводится. Это, к примеру, личный охранник Януковича по фамилии Кобзарь. Он выполнял некоторые интересные поручения для бывшего президента, все встречи проходили через него. В имении Януковича под Мариуполем, которое мы захватили, нашли много семейных документов. Записи о том, что за мной ведется слежка, — по минутам: где включила телефон, куда ушла. И в тот день было четко: в такое-то время включила телефон на Крещатике, потом — запись: началась зачистка. И в то время, когда все закончилось, в дневнике Кобзаря написано: зачищено. Чисто. Я считаю, что речь идет об убийстве.
— Вы думаете, они не знали, что не убили вас?
— Я могу только догадываться. На самом деле своим спасением я обязана работникам Государственной патрульной службы, работавшим в роте сопровождения должностных лиц аэропорта Борисполь. По сути, это сопровождение Януковича. Поскольку это произошло в зоне их ответственности, они патрулировали улицы. Увидели изуродованный автомобиль, разбитое стекло и могли бы поехать дальше, но заметили, что внутри камень. То есть признаки нападения. И они взяли фонарик и начали искать. И нашли меня. Сначала обрадовались, но, когда поняли, кого они спасли, очень испугались. Они боялись репрессий, и, возможно, они бы и были, но тогда начался Майдан, все эти события, и стало не до них.
Своим спасением я обязана работникам Государственной патрульной службы, работавшим в роте сопровождения должностных лиц аэропорта Борисполь. Когда они нашли меня, сначала обрадовались, но, когда поняли, кого они спасли, очень испугались. Они боялись репрессий, и, возможно, они бы и были, но тогда начался Майдан, все эти события, и стало не до них
— Сейчас все люди, которые считают себя прогрессивными и борцами с коррупцией — в команде Саакашвили. Не предлагали вам присоединиться?
— Я с Саакашвили познакомилась в самолете несколько лет назад. До этого я была в Грузии во время войны 2008 года, видела те перемены, которые произошли во время его президентства. И всегда считала его примером. В частности, цитировала его слова, которые он мне сказал: «Любой политик живет не более 10 лет. Я знал, что за это время или сделаю что-то полезное, или нет». И я всем это повторяла — мол, делайте, как он! Не пиарьтесь, а работайте! И каково же было мое разочарование, когда он приехал в Украину и начал делать все наоборот! Сплошной пиар! А потом фонд, который обеспечивает жизнедеятельность Саакашвили, наполнился одиозными личностями, откуда хвосты тянутся к Юрию Иванющенко. По его представлению одним из руководителей райсоветов в Одесской области был назначен прямой менеджер Иванющенко. Антикоррупционный форум финансирует Руслан Карпан, который ставил памятники Екатерине в Одессе. Я лично расследовала тему, как он на строительстве глубоководной канализации в Одессе украл 400 миллионов из 500. Даже при Януковиче таких откатов не было! Также Саакашвили взял себе в первые заместители гендиректора «Роснефти». При том, что это — главный партнер схем Курченко. Взял три квартиры в Минобороны для проживания его самого, Сакварелидзе и заместителя по «Роснефти». Это правдивые данные, но они никуда не ушли. С точки зрения журналистской сенсации — непонятно. Если человек носит корону главного борца с коррупцией и при этом является коррупционером, это сенсация. Если информация нигде не проходит, значит, у нас очень управляемые СМИ.
— В чем вы видите свое будущее? Останетесь в политике или, может, вернетесь в журналистику?
— Журналистика для меня не была самоцелью. Я с детства была патриоткой. Я пошла в журналистику, чтобы быть полезной государству. Теперь ищу новые инструменты для этого. Очень разочарована, потому что у меня мало инструментов как у народного депутата. Значит, я слабая. Еще проблема в том, что очень трудно дается этот опыт. Ты начинаешь плавать в политике, как рыба в воде, если плетешь интриги, зарабатываешь деньги, предаешь и делаешь подлости. Тогда ты обрастаешь массой, ресурсами. Если идешь другой дорогой, ресурсы нарастают очень медленно. И надо искать щель, через которую пробьешься. Вообще, я поняла для себя, что я не политик. Потому что одна из задач политика — развлекать людей. А мне не хочется развлекать людей. У меня на это нет ни времени, ни желания.